Абсолютный слух: что это простыми словами и почему он не делает музыканта лучше
Если коротко: абсолютный слух — это умение назвать ноту, услышав её без всякой подсказки, так же сразу, как вы называете цвет. Это не «более острое ухо», а прочная связка в памяти между высотой звука и её названием, и складывается она почти только у тех, кто начал заниматься музыкой лет до шести. Музыканта лучше он не делает: музыка построена на отношениях между звуками, а их слышит относительный слух. Абсолютный иногда даже мешает.
Я Озвен, пишу музыку. Про абсолютный слух меня спрашивают чаще, чем про что-либо ещё, и почти всегда с одной интонацией: «а у вас есть?» — как будто от ответа зависит, настоящий ты композитор или нет. Не зависит. Давайте разберём, как эта штука устроена, и станет понятно почему. Про то, какие вообще бывают виды слуха и что из них тренируется, у нас есть отдельный разбор — здесь же только про абсолютный, зато подробно.
Абсолютный слух простыми словами: память на ярлык, а не сверхточное ухо
Обычный музыкант, услышав звук, может сказать «это ля» только одним способом: сравнить его с чем-то известным — с камертоном, с только что сыгранной нотой, с началом знакомой песни. Это и есть относительный слух: он меряет расстояние от одного звука до другого. Человек с абсолютным слухом никакой опоры не ищет. Ля для него звучит как «ля» так же, как красный выглядит красным.
Самое интересное в том, что «запомнить высоту» умеют почти все. Даниэль Левитин в 1994 году попросил 46 человек, в основном без музыкального образования, просто спеть по памяти две любимые популярные песни и сравнил высоту с оригинальными записями. Как показал Левитин в Perception & Psychophysics, 40% участников хотя бы раз попали точно в тональность оригинала, 12% — оба раза, а 44% оба раза уложились в два полутона. Никто из них нот не называл — они просто пели «так, как в голове».
Отсюда главная идея, которую Левитин и сформулировал: абсолютный слух состоит из двух частей. Первая — память на высоту — встречается гораздо чаще, чем принято думать. Вторая — ярлык: прочная, автоматическая привязка этой высоты к слову «ля», «до-диез», «си-бемоль». Вот она-то и редкая. Ещё в 1993 году психологи Такеучи и Халс в большом обзоре для Psychological Bulletin писали, что память «абсолютников» на высоту опирается именно на названия нот, а не на какую-то особую точность уха. То есть абсолютный слух ближе к словарю, чем к микроскопу.
Насколько он редок и почему всё решает детство
В популяции абсолютный слух встречается редко — с этим согласны все исследователи, а вот точную цифру для «всех людей вообще» никто надёжно не измерил: тестировать случайных прохожих на знание нот бессмысленно. Хорошо измерено другое — студенты-музыканты, и там разброс огромный. Японский психолог Кен'ити Миядзаки провёл одинаковый тест в Японии и Польше: по его данным в Journal of the Acoustical Society of America, точным абсолютным слухом (95% верных ответов) обладали 30% японских студентов-музыкантов и только 7% польских.
Разница объяснилась не «национальной одарённостью», а тем, когда и как люди начинали учиться. Обладатели абсолютного слуха в этом исследовании начинали заниматься в шесть лет или раньше; японцы в среднем начинали на два с лишним года раньше поляков, почти все — с фортепиано, а около трети прошли детскую музыкальную школу Yamaha, где дошкольники параллельно с игрой поют ноты по названиям в фиксированной системе. Это ровно та связка «звук — ярлык», о которой шла речь выше, только вбитая в возрасте, когда мозг особенно охотно запоминает категории.
Тот самый критический период — граница примерно в шесть лет, которую Такеучи и Халс описывали как момент, когда восприятие ребёнка переключается с отдельных признаков на отношения между ними. Похожую картину Диана Дойч нашла у носителей тональных языков вроде китайского, где высота тона меняет смысл слова: у них абсолютный слух встречается заметно чаще при том же возрасте начала занятий. Эту историю мы подробно разбирали в статье про врождённый и приобретённый слух, поэтому здесь не повторяю.
Гены: что доказано, а что нет
Абсолютный слух часто встречается в семьях, и это вечный повод сказать «у нас это наследственное». Но в музыкальных семьях дети ещё и рано садятся за инструмент, так что гены и среду тут трудно разделить. Для этого и нужны близнецы. В исследовании Элизабет Тойш и Джейн Гитшир в Twin Research and Human Genetics у однояйцевых близнецов совпадение по абсолютному слуху составило 78,6%, у разнояйцевых — 45,2%. Разница статистически значимая, значит, генетический вклад есть.
Теперь о том, что не доказано. Пар однояйцевых близнецов в выборке было всего 14, разнояйцевых — 31. Анализ почти полутора тысяч семей там же показал, что абсолютный слух не наследуется по простой менделевской схеме, как цвет глаз в школьном учебнике. Авторы делают вывод, что он генетически неоднороден и что свою роль играют среда, эпигенетика и случай. Годом раньше та же группа нашла несколько участков генома, связанных с этой способностью, в том числе на 8-й хромосоме, но «гена абсолютного слуха» как такового не существует.
Честная формулировка звучит так: предрасположенность, видимо, есть, но без раннего обучения она не проявляется, а одним лишь обучением тоже объясняется не всё. Кто вам говорит, что абсолютный слух «чисто генетика» или «чисто методика», упрощает.
Когда абсолютный слух мешает
Вот часть, которую люди без абсолютного слуха обычно не знают. Если высота намертво привязана к названию, любое расхождение между тем, что написано или ожидается, и тем, что звучит, ощущается как ошибка. А таких расхождений в музыке полно.
Транспонирующие инструменты
Кларнет in B, труба in B, валторна in F пишутся не в той тональности, в которой звучат. Кларнетист видит в нотах «до», нажимает соответствующий клапан, а из инструмента выходит си-бемоль. Для человека с относительным слухом это просто договорённость. Для абсолютника — постоянный внутренний конфликт между глазом и ухом, к которому приходится привыкать годами.
Другой строй
Современный стандарт — ля первой октавы 440 Гц, но барочную музыку в аутентичном исполнении часто играют в строе около 415 Гц, это примерно на полутон ниже. Для абсолютника вся пьеса «съезжает» в соседнюю тональность: он читает ре мажор, а слышит до-диез мажор. Похожее бывает с давно не настроенным пианино, которое целиком осело по высоте: играть на нём такому человеку физически неприятно.
Интервалы в «неудобной» тональности
Самое неожиданное: абсолютный слух может мешать относительному. Миядзаки просил музыкантов называть интервалы от разных опорных звуков. В его эксперименте в Perception & Psychophysics обладатели абсолютного слуха справлялись хуже, когда опорой была не нота до, а расстроенное до, ми или фа-диез, — потому что пытались вычислять интервал через названия нот, вместо того чтобы просто слышать расстояние. Музыканты без абсолютного слуха держали высокий результат при любой опоре.
Сдвиг с возрастом
И наконец, абсолютный слух не вечен в прежнем виде. Онлайн-исследование Атос и коллег в PNAS собрало данные 2213 человек, из которых 981 показал выдающееся умение называть ноты. С возрастом точность у них постепенно снижалась, причём со сдвигом в одну сторону: звуки начинали казаться выше, чем они есть. Человек, всю жизнь доверявший своему «внутреннему камертону», в какой-то момент обнаруживает, что тот уехал. Оговорка: выборка добровольная, через интернет, так что это картина тенденции, а не точная норма.
Можно ли развить абсолютный слух во взрослом возрасте
Долгое время ответ был «нет», и до сих пор многие учебники так и пишут. Последние работы делают картину интереснее, но не так, как хотелось бы продавцам курсов «абсолютный слух за 30 дней».
Ван Хеджер, Хилд и Нусбаум в PLOS ONE восемь недель тренировали взрослых называть ноты. У лучшего ученика после курса результат по всем тестам не отличался от «природного» абсолютника, разными тембрами и в диапазоне больше семи октав, и сохранился минимум через четыре месяца. Но там же авторы прямо пишут: большинство участников улучшились лишь умеренно, а почти идеального уровня, вероятно, способна достичь только часть взрослых.
Похожий результат получила группа Йетты Вонг (Attention, Perception & Psychophysics, 2020): после 12–40 часов игровой компьютерной тренировки 6 человек из 43, то есть 14%, научились называть все двенадцать нот с точностью 90% и выше. Это настоящий сдвиг в науке: абсолютный слух во взрослом возрасте не «невозможен». Но это часы целенаправленной работы с не очень высоким шансом на полный результат, и никакой гарантии вам не даст ни одно приложение.
Мой практический совет как композитора: если у вас есть эти 40 часов, потратьте их на интервалы, аккорды и подбор на слух. Отдача будет несравнимо больше. Почему — ниже.
Почему композитору и исполнителю важнее относительный слух
Мелодия — это не набор частот, а рисунок: вверх на терцию, вниз на секунду, остановка на устое. «В лесу родилась ёлочка» узнаётся от любой ноты, потому что рисунок тот же. Гармония — то же самое: доминанта тянет в тонику не потому, что это конкретные ноты соль-си-ре, а потому, что так устроены их отношения в этой тональности. Всё, что делает музыку выразительной, живёт в расстояниях между звуками, и слышит эти расстояния именно относительный слух.
В работе я постоянно пересаживаю материал из тональности в тональность: певице удобнее на тон ниже, у виолончели красивее звучит другой регистр, синтезатор с сэмплом настроен на 432 вместо 440. Каждый раз нужно, чтобы вещь осталась той же самой. Для этого надо слышать функции — «это шестая ступень», «это обращение доминанты», — а не «это ля». Абсолютный слух тут ничем не поможет, а как видно из опытов Миядзаки, иногда даже отвлекает.
Поэтому мой честный ответ на вопрос «а у вас есть?» такой: неважно. Важно, слышите ли вы, куда идёт мелодия и что делает аккорд. Абсолютный слух — удобный бонус для диктанта и для настройщика без тюнера, а у каждого современного музыканта тюнер есть в телефоне. Вот относительный слух в телефон не встроишь — его надо растить, и растёт он в любом возрасте.
Коротко
Абсолютный слух — это память на название ноты, а не особо точное ухо. Память на высоту есть у многих, редкость — автоматический «ярлык».
Он формируется в основном при раннем обучении, примерно до шести лет; помогают пение нот по названиям и тональный родной язык.
Гены играют роль, но не решают всё: у близнецов есть заметный вклад наследственности, но простой схемы наследования нет.
Абсолютный слух может мешать: транспонирующие инструменты, барочный строй, расстроенное пианино, интервалы от непривычной опоры, сдвиг с возрастом.
Взрослым развить его можно лишь частично: в исследованиях до уровня «абсолютников» доходит меньшинство.
Для музыки важнее относительный слух — его стоит тренировать в первую очередь.
Пока нет комментариев