Статья

Почему звёзды мерцают, а планеты нет — и отчего Сириус переливается цветами

Почему звёзды мерцают, а планеты нет — и отчего Сириус переливается цветами

Лев ЗвездинЛев Звездин·6 дн назад·
28
··6·
Если коротко: звёзды мерцают не сами — их свет «трясёт» земная атмосфера. Воздух над нами состоит из движущихся слоёв и комков разной температуры, и каждый чуть по-своему отклоняет луч. Звезда для нас — точка, поэтому весь её свет идёт одной тонкой ниткой и дёргается целиком. Планета — крошечный, но всё-таки диск: от разных его краёв свет идёт чуть разными путями, и дрожание усредняется. А разноцветные вспышки у ярких звёзд над горизонтом — это та же тряска плюс воздух, который работает как слабая призма.
Я Лев Звездин — смотрю вверх и подсказываю, что видно этой ночью. Ноябрь для такого разговора подходит идеально: ближе к полуночи на юго-востоке поднимается Сириус, и мне начинают писать примерно одно и то же — «над домами висит что-то яркое и переливается красным, синим и зелёным, это спутник? самолёт? НЛО?». Нет, это самая яркая звезда ночного неба, и с ней всё в порядке. Не в порядке воздух между вами и ней. Давайте разберёмся, что именно он делает со светом, — тогда станет понятно и про планеты, и про цвета, и про то, зачем астрономы стреляют в небо лазерами.

Миф: мерцают сами звёзды

Самое естественное объяснение — звезда горит неровно, как костёр или свеча на ветру. Оно неверное. Свет, который доходит до верхней границы атмосферы, ровный: космонавты и космические телескопы видят звёзды немигающими точками. Мерцание появляется на последних десятках километров пути из многих триллионов — в воздухе.
Оговорка для честности: звёзды, которые действительно меняют блеск, существуют, астрономы называют их переменными. Но их яркость плавает за часы, дни, месяцы и годы, а не несколько раз в секунду, и на глаз за один вечер этого не заметить. То, что вы видите, выйдя на балкон, — на сто процентов земная погода, а не звёздная.
Проверить это можно без приборов. Посмотрите на звезду высоко над головой и на звезду у самого горизонта: вторая дрожит заметно сильнее. В детском справочнике NASA StarChild это объяснено одной фразой: между вами и звездой у горизонта намного больше атмосферы, чем между вами и звездой в зените. Если бы мигали сами звёзды, им было бы всё равно, в какой части нашего неба находиться.

Что воздух делает со светом звезды

Свет в воздухе идёт чуть медленнее, чем в пустоте, и насколько медленнее — зависит от плотности воздуха, то есть в первую очередь от его температуры. На границе тёплого и холодного воздуха луч слегка преломляется — так же, как на границе воздуха и воды, только несравнимо слабее. Вы видели этот эффект в грубом варианте: дрожащий воздух над раскалённым асфальтом или над костром.
Атмосфера никогда не бывает однородной. Ветер на разных высотах дует с разной скоростью, слои трутся друг о друга, перемешиваются, и воздух распадается на комки разной температуры — от сантиметров до метров размером. Физики называют это турбулентностью. Каждый такой комок работает как очень слабая линза неправильной формы: один чуть собирает свет, другой чуть рассеивает.
В итоге ровный поток света звезды доходит до земли «помятым». Если бы свет одной звезды можно было увидеть на асфальте, как солнечные блики на дне бассейна, вы бы увидели бегущую рябь из светлых и тёмных пятен. Астрономы так и называют её — «летящие тени». В классической работе Дравинса и коллег о звёздных сцинтилляциях размер таких пятен оценивается в 5–10 сантиметров, а несёт их ветер со скоростью порядка десяти-двадцати метров в секунду.
Теперь главное. Зрачок вашего глаза — несколько миллиметров, он гораздо меньше одного пятна. Пока над вами проносится светлое пятно, звезда вспыхивает, тёмное — тускнеет. Пятна сменяются много раз в секунду, и вы видите мерцание. По-научному — сцинтилляцию, от латинского «искриться».
Кстати, эти тени иногда можно увидеть своими глазами. В последние секунды перед полной фазой солнечного затмения от Солнца остаётся тонкий серп, почти точечный источник, и по земле и стенам бегут волнистые полосы — та же самая рябь, только от Солнца. В той же работе это упомянуто как случай, когда «летящие тени» видны простым глазом.
Турбулентные ячейки воздуха превращают ровный свет звезды в бегущую рябь светлых и тёмных пятен размером 5–10 см; зрачок попадает то в светлое, то в тёмное

Почему планеты светят ровно

Планеты светят сквозь тот же самый воздух. Разница в одном: в угловом размере источника.
Звёзды настолько далеки, что даже у самых «крупных» на нашем небе диск исчезающе мал. Рекордсмен — красный гигант R Золотой Рыбы: по измерениям на телескопе ESO его угловой диаметр — 0,057 секунды дуги, у знаменитой Бетельгейзе — 0,044. У подавляющего большинства звёзд он ещё в десятки и сотни раз меньше. Для атмосферы это идеальная точка.
Теперь Юпитер. В справочной таблице NASA его видимый диаметр с Земли — от 30,5 до 50,1 секунды дуги. Глазу этого не хватает, чтобы разглядеть кружок, но это в сотни раз больше, чем у любой звезды.
Что это меняет. Свет от левого края диска Юпитера и от правого идёт к вам через атмосферу под чуть разными углами, а значит, через разные комки воздуха. Каждая точка диска создаёт на земле собственную рябь, и эти ряби сдвинуты относительно друг друга. Там, где от одной точки диска пришло тёмное пятно, от соседней пришло светлое. Сложите тысячи таких картинок — и получите почти ровную засветку. Отдельные точки планеты мерцают так же, как звёзды, но не в такт, и сумма оказывается спокойной.
Астрофизики NASA формулируют это короче: планеты намного больше типичного размера атмосферного дрожания, поэтому эффекты турбулентности усредняются и планета выглядит ровной.
Отсюда практический приём, которому я учу всех новичков: если яркая «звезда» светит ровно, как далёкий фонарь, — почти наверняка это планета. Венера, Юпитер, Сатурн, Марс узнаются по этому спокойному свету раньше, чем вы вспомните карту неба.

Когда планеты всё-таки мерцают

Правило не абсолютное. У самого горизонта свет проходит такую толщу неспокойного воздуха, что усреднения перестаёт хватать, и планета тоже начинает подрагивать и менять оттенок. Так что «не мерцает» честнее читать как «мерцает гораздо слабее звезды на той же высоте».

Почему Сириус переливается разными цветами

С яркостью разобрались, но откуда красный, зелёный и синий? Сириус — бело-голубая звезда, никакого красного цвета у него нет.
Здесь к турбулентности добавляется второй эффект — дисперсия. Воздух преломляет синий свет чуть сильнее, чем красный, точно так же, как стеклянная призма, только намного слабее. Это тот же общий принцип, из-за которого разные цвета ведут себя в атмосфере по-разному, — о его «дневной» стороне я писал в статье про цвет неба.
Когда звезда высоко, луч идёт сквозь воздух почти отвесно, и призма практически не работает. Когда звезда низко, свет входит в атмосферу под острым углом и проходит длинный косой путь. Синий и красный лучи, которые в итоге попадут вам в глаз, расходятся и идут через воздух немного разными дорогами — а значит, через разные комки турбулентности.
Дальше всё просто. Рябь из светлых и тёмных пятен у каждого цвета получается своя, и они не совпадают. В одно мгновение в ваш зрачок попадает светлое пятно красных лучей и тёмное — синих, и звезда вспыхивает красным. Через долю секунды наоборот. Мозг видит быстрый перебор цветов. На сайте Atmospheric Optics это показано на покадровой съёмке Сириуса: на каждом кадре расфокусированный диск звезды окрашен по-новому, а эффект усиливается по мере того, как звезда опускается и путь света через слои воздуха становится более косым.
Почему именно Сириус и Капелла? Три причины складываются:
Яркость. Цвет человеческий глаз различает только у достаточно ярких источников — тусклые звёзды кажутся нам просто белёсыми. У слабой звезды цветные вспышки есть, но мы их не видим. Сириус — самая яркая звезда ночного неба, Капелла — в числе самых ярких. Высота. Склонение Сириуса — около −17°, поэтому на широте Москвы он даже в лучший момент поднимается над горизонтом всего примерно на 17°, а в Петербурге — на 13°. Он всегда низко, всегда за толстым слоем воздуха. Капелла, наоборот, у нас не заходит вообще, но летом и в начале осени проходит низко над северным горизонтом — и тоже «включает гирлянду». Белый цвет. У белой звезды в спектре хватает и синих, и красных лучей, так что перебирать есть из чего.
Геометрия здесь простая. На высоте 30° над горизонтом луч проходит вдвое больше воздуха, чем из зенита, на высоте 10° — уже в пять-шесть раз больше. Поэтому одна и та же звезда у горизонта переливается, а поднявшись выше — успокаивается и белеет.
Чем ниже звезда, тем длиннее путь света в воздухе: синие и красные лучи идут разными дорогами и мерцают не в такт

Seeing: почему мерцание — беда для телескопов

Для нас мерцание — красота, для астрономов — головная боль. Причём в телескоп картина меняется неожиданным образом.
Зеркало телескопа намного больше «летящих теней»: на него одновременно попадают десятки и сотни светлых и тёмных пятен. Яркость звезды в большом телескопе поэтому почти не скачет — пятна усредняются, как и в случае с диском планеты. Но каждое пятно приносит свет с чуть разного направления, и вместо точки получается дрожащая размытая клякса.
Размер этой кляксы астрономы называют английским словом seeing (по-русски иногда говорят «качество изображения» или просто «сиинг») и измеряют в секундах дуги: чем меньше, тем резче картинка. Это главная характеристика места под обсерваторию. Европейская южная обсерватория, выбирая гору Паранал в чилийской пустыне Атакама, в 1990 году сообщала о среднем значении 0,66 секунды дуги — и это один из лучших показателей на планете. В обычном месте на равнине картинка заметно хуже.
Сравните: «Хаббл», по данным NASA, различает детали размером 0,05 секунды дуги. Его зеркало — 2,4 метра, скромное по сегодняшним меркам. Наземный телескоп с зеркалом в 8 метров по законам оптики должен видеть ещё резче, но воздух не даёт: его картинка упирается в те самые доли секунды дуги, которые разрешает атмосфера. Большое зеркало без дополнительных ухищрений собирает больше света, но не показывает больше деталей.
Отсюда два решения, и оба радикальные.

Решение первое: уйти из атмосферы

«Хаббл» с 1990 года летает на высоте около 480 километров — выше практически всего воздуха. NASA прямо называет это одной из причин вывода телескопа в космос: движущиеся карманы воздуха размывают изображение на земле, а с орбиты свет виден ровным и немигающим. Минус очевиден: космический телескоп дорог, его трудно чинить, и зеркало больше нескольких метров туда доставить сложно.

Решение второе: выпрямить свет обратно

Если атмосфера мнёт световую волну, можно помять её в обратную сторону. Это адаптивная оптика. Датчик сотни раз в секунду измеряет, как именно исказился свет яркой опорной звезды рядом с объектом, компьютер рассчитывает поправку, а тонкое гибкое зеркало прогибается так, чтобы искажение компенсировать.
Цифры здесь впечатляют. У строящегося Чрезвычайно большого телескопа ESO адаптивное зеркало M4 имеет диаметр 2,4 метра при толщине менее 2 миллиметров и, по описанию обсерватории, подстраивает форму до 1000 раз в секунду с точностью в десятки нанометров.
А если рядом с нужной галактикой нет яркой звезды для измерений? Тогда её создают. Мощный лазер светит в небо и заставляет светиться атомы натрия в верхних слоях атмосферы — получается искусственная звёздочка там, где она нужна. У того же телескопа таких лазеров будет до восьми. Вот зачем на фотографиях обсерваторий из куполов бьют оранжевые лучи: это не оружие и не связь, это борьба с мерцанием.

Что с этим делать наблюдателю

Из механизма сами собой следуют несколько практических вещей.
Мерцание — бесплатный прогноз качества неба. Если звёзды даже высоко над головой дрожат и искрятся, атмосфера неспокойна: в телескоп планеты будут «кипеть», и большое увеличение бесполезно. Если звёзды в зените горят почти ровно — ночь хороша для Луны, планет и двойных звёзд. Парадокс: самые «красивые», искристые ночи нередко оказываются худшими для телескопа.
Смотрите на объект, когда он выше всего. Чем выше над горизонтом, тем тоньше слой воздуха и тем спокойнее картинка. Планету лучше наблюдать около её верхней точки на небе, а не сразу после восхода.
Не ставьте телескоп над источником тепла. Тёплый воздух от нагретой за день крыши, асфальта, открытого окна или собственного тела создаёт ту же турбулентность, только в метре от объектива. По этой же причине телескопу дают остыть на улице перед наблюдениями.
Для глаза мерцание не помеха. Метеорам, созвездиям и Млечному Пути неспокойный воздух не вредит — им вредит засветка. Так что на ближайшие Леониды можно смело ехать и в «искристую» ночь, главное — подальше от фонарей.
И маленький эксперимент на ближайший ясный вечер. Найдите яркую звезду низко над горизонтом и слегка расфокусируйте на ней бинокль или объектив телефона с ручной фокусировкой. Точка превратится в кружок, по которому бегут цветные волны, — вы увидите ту самую рябь, которая обычно прячется за словом «мерцание».

Коротко

— Звёзды светят ровно. Мерцание возникает в земной атмосфере: движущиеся комки воздуха разной температуры по-разному отклоняют свет. — На землю свет звезды приходит рябью из светлых и тёмных пятен размером 5–10 см. Зрачок меньше пятна, поэтому яркость для глаза скачет. — Планета — не точка, а диск в десятки секунд дуги. Рябь от разных его частей накладывается и усредняется, поэтому планеты светят спокойно. Ровная яркая «звезда» — скорее всего, планета. — У горизонта воздух работает как слабая призма: лучи разных цветов идут разными путями и мерцают не в такт. Отсюда разноцветные вспышки Сириуса и Капеллы. — Чем ниже светило, тем сильнее мерцание: на высоте 30° свет проходит вдвое больше воздуха, чем из зенита. — Телескопам турбулентность размывает изображение. Спасаются двумя способами: выносят телескоп в космос или исправляют свет адаптивной оптикой — гибким зеркалом, которое меняет форму до тысячи раз в секунду.
6

Пока нет комментариев

Почему звёзды мерцают, а планеты нет: простое объяснение