У меня во дворе табуретка, на ней термос, рядом телескоп на неповоротливой монтировке. Я стою там почти каждую ясную ночь двенадцатый год. И сильнее всего изменилось вот что: небо перестало быть пустым. Раньше пролетающий спутник был поводом окликнуть соседа. Теперь за час я вижу их десятки, а иногда — ровную светящуюся цепочку, будто кто-то протянул по небу пунктир.
А недавно Ars Technica вышла с заголовком, от которого у меня дёрнулась бровь: операторы спутников в панике из-за обостряющегося кризиса с запусками. Панике? При том, что ракеты летают как никогда часто? Издание само формулирует парадокс: последние три года в среднем около 270 орбитальных пусков в год — больше чем втрое против уровня десятилетней давности. И свободного места на них всё равно нет.
Почему очередь возникла именно сейчас
Пусков рекордно много — и всё равно мало
Цифры за 2025 год такие: 329 орбитальных пусковых попыток в мире — рекорд и рост на четверть против 259 в 2024-м. Из них 165 у SpaceX, а 123 из этих 165 — миссии Starlink, вывезшие больше трёх тысяч собственных аппаратов компании.
Вот тут и прячется корень проблемы. Формально ракет стало больше. Фактически большая часть прироста — один оператор, который возит сам себя, и стороннему заказчику ёмкости прибавилось куда скромнее, чем говорит общая цифра.
Ракеты, на которые рассчитывали, не полетели
Индустрия несколько лет закладывалась на то, что к 2026-му подъедет второй эшелон тяжёлых носителей. Не подъехал. Vulcan Centaur отложен из-за аномалии, New Glenn потерян при огневых испытаниях 28 мая 2026 года, индийская PSLV тоже выпала из графика. Ariane 6 летает, но её манифест расписан на 2026 и 2027 годы, а мест на 2028-й почти не осталось. А клиенты задержавшихся носителей никуда не делись — они идут в общую очередь.
Кто ушёл с рынка
Параллельно поредел ряд малых носителей: компании, обещавшие дешёвые частые пуски, закрылись или сменили бизнес-модель, не дожив до серии. А тем, кто остался, незачем демпинговать — спрос и так превышает предложение.
Место на ракете сейчас — не товар, а очередь. Ты не выбираешь дату, ты просишь дату.
Сколько стоит поднять килограмм
От шаттла до многоразовой ступени
Это самая впечатляющая цифра в космонавтике за двадцать лет. В эпоху Space Shuttle килограмм на низкой орбите обходился примерно в 54 500 долларов. Сегодня на Falcon 9 с уже летавшей ступенью — около 2 700–3 000. Падение больше чем в десять раз.
Оговорюсь честно: цифра в 2 700 — расчётная. Её получают делением каталожной цены пуска на максимальную заявленную массу, а максимум достижим только в одноразовом варианте — миссия с посадкой ступени везёт меньше, топливо на возврат тоже занимает место. Правильнее говорить так: порядок величины упал с десятков тысяч до тысяч.
Цена — это не только прайс
И вторая оговорка: дешёвый килограмм не значит дешёвый доступ. Если вашего пуска нет в расписании ещё два года, готовый спутник просто лежит на складе и морально стареет, проценты по кредиту капают, а контракты с клиентами горят. Прайс на попутные пуски у SpaceX последние два года рос примерно на 500 долларов за килограмм ежегодно — это язык дефицита, а не конкуренции.
Попутка или свой пуск: почему маленькому не легче
Что даёт попутный запуск
Попутный, он же rideshare, — это когда ракета везёт основной груз, а в свободные места пристёгивают десятки маленьких аппаратов. На февраль 2026 года входной билет у SpaceX такой: 350 тысяч долларов за аппарат до 50 килограммов на солнечно-синхронную орбиту, дальше по 7 тысяч за лишний килограмм.
Чем платит тот, кто едет попутчиком
Для студенческого кубсата это кажется счастьем. Но у попутки есть цена, которой нет в прайсе: вы летите туда, куда летит основной груз, и тогда, когда полетит он. Сдвинулся заказчик — сдвинулись и вы.
А теперь наложите на это кризис: rideshare-миссий в год ожидается три-пять вместо недавних шести-восьми. Очередь на самый дешёвый вход стала вдвое длиннее.
Выделенный пуск: свобода за большие деньги
Альтернатива — свой пуск на малой ракете. Rocket Lab Electron: около 7,5 миллиона долларов за 300 килограммов, то есть примерно 25 тысяч за килограмм — почти вдесятеро дороже попутки. Зато орбиту, наклонение и дату выбираете вы.
Отсюда неочевидный вывод: маленькому спутнику сейчас не легче, а тяжелее. У большого оператора есть контракт, юристы и вес в переговорах. У команды с двадцатикилограммовым аппаратом — только надежда, что попутка состоится в этом году.
Что творится на самой орбите
Сколько там всего
По данным ESA на 31 июля 2026 года, сети слежения ведут около 46 250 объектов. В космосе примерно 18 840 спутников, работающих из них около 16 000. Остальное — мёртвое железо, которое продолжает летать.
Но отслеживаемое — далеко не всё. Модели дают порядка 54 000 объектов крупнее 10 сантиметров, около 1,2 миллиона обломков от 1 до 10 сантиметров и примерно 140 миллионов частиц от миллиметра. Общая масса превышает 17 тысяч тонн. Осколок в сантиметр радар не видит, а на орбитальной скорости он бьёт как граната.
Синдром Кесслера: насколько это близко
Дональд Кесслер описал сценарий ещё в 1978 году: столкновения порождают обломки, обломки провоцируют новые столкновения, процесс делается самоподдерживающимся, и целые высоты становятся непригодными на десятилетия. Каскад раскручивается не мгновенно, а годами.
Насколько мы близко? Честный ответ: ближе, чем хотелось бы, но не так, как показывают в кино. Аргументы за тревогу серьёзные. Только аппараты Starlink выполнили за минувший год свыше 355 тысяч манёвров уклонения. Сближения двух объектов ближе километра случаются в среднем раз в двадцать с небольшим секунд. В 2026 году одна исследовательская группа предложила метрику вроде «часов до столкновения» и оценила запас на реакцию всего в несколько суток: по их расчётам, потеря управления на сутки даёт около 30 процентов вероятности серьёзного столкновения.
Аргументы против паники тоже есть, и прятать я их не хочу. Всё держится на автоматике, которая пока работает: спутники расходятся, операторы обмениваются данными, аппараты на низких высотах тормозятся об остатки атмосферы и сгорают за считанные годы. SpaceX в 2026 году опустила около 4 400 своих аппаратов с примерно 550 до 480 километров как раз ради того, чтобы мусор уходил вниз быстрее. Система не безрисковая, но и не брошенная. Проблема в другом: она держится на дисциплине всех участников сразу, а участников всё больше и не все одинаково аккуратны.
Что видно с земли
Цепочка после запуска
Самое зрелищное — «поезд». Через день-два после старта свежая партия идёт кучно, ровной ниткой, одинаковой яркости. Смотреть лучше в сумерках: аппараты уже в солнечном свете, а вы — в тени Земли. Зрелище красивое, я всё ещё зову домашних смотреть. Только чувство у меня теперь двойное.
Ориентироваться просто: спутник идёт ровно, без мигания, и часто гаснет посреди пути — это он ушёл в земную тень. Мигающие огни — самолёт, вспышка в одной точке — обычно блик вращающегося обломка.
Штрихи на астрофото
С фотографией грустнее. Любая выдержка от тридцати секунд — и на кадре с высокой вероятностью появится белая полоса. У любителя это лечится: снимаем серию коротких кадров и складываем их с медианой, тогда единичный след просто отбрасывается.
У профессионалов сложнее. Обсерватория Веры Рубин, начавшая обзор всего неба в июне 2026 года, снимает такими широкими полями, что попадание спутника почти неизбежно: расчёты для сценария с 60 тысячами аппаратов дают до 30 процентов задетых кадров в сумеречные часы. Сами астрономы Рубин формулируют аккуратно — это скорее мошки на лобовом стекле: мешают, но работу не отменяют. Обидно другое: сумерки — как раз время поиска астероидов, идущих со стороны Солнца.
Радиоастрономия: шум, которого не должно быть
Здесь история почти неизвестная публике и, по-моему, самая тревожная. Спутники мешают радиотелескопам не только рабочими передатчиками — это как раз регулируется. Они непреднамеренно излучают собственной электроникой. Европейский LOFAR поймал такое излучение в диапазоне 110–188 МГц у 47 из 68 наблюдавшихся аппаратов, включая полосу 150,05–153 МГц, международно закреплённую за радиоастрономией. Второе поколение оказалось в этой защищённой полосе в среднем на 15 дБ ярче первого — примерно в тридцать раз.
Радиотелескопы для того и строят в глуши, чтобы ловить сигналы невероятной слабости. А от источника над головой в тихий угол не спрячешься.
Что предлагают делать
Больше ракет и жёстче правила по уходу с орбиты
Главное лекарство от очереди очевидно: Vulcan, New Glenn и Ariane 6 должны выйти на обещанный темп, а Starship — начать возить полезную нагрузку. Тогда монополия одного расписания перестанет быть монополией. Параллельно ужесточаются правила: с 2022 года американский регулятор требует сводить отработавшие аппараты с орбиты за пять лет вместо прежних двадцати пяти.
Убирать мусор руками
Активная уборка перестала быть фантастикой. Японская ADRAS-J подобралась к отработавшей ракетной ступени, осмотрела её и в начале 2026 года перешла к сведению. Готовится европейская ClearSpace-1. Пока это единичные демонстрации за государственный счёт, а модели сходятся в неприятном: одних правил для новых аппаратов мало — без снятия с орбиты старых крупных объектов среда сама не успокоится.
Гасить блеск
Для нас, наблюдателей, важнее третье направление. Международный астрономический союз через свой Центр защиты тёмного и тихого неба просит держать аппараты слабее седьмой звёздной величины, чтобы не портить профессиональные снимки, и слабее шестой — чтобы их не было видно глазом. Работы 2025–2026 годов показывают: почти все нынешние группировки этих порогов не выдерживают. Хорошая новость — тёмные покрытия и противобликовые козырьки реально работают. Плохая — это добрая воля, а не обязанность.
Что со всем этим делать нам
Заканчивать такой текст брюзжанием про испорченное небо неправильно. Те же спутники дают связь в деревне у моей матери и предупреждают о лесных пожарах. Претензия у меня не к их существованию, а к скорости, с которой мы заполняем общее пространство, не договорившись о правилах.
А совет мой простой: выйдите и посмотрите сами. На эту историю не нужен билет — нужны тёмное место, полчаса на адаптацию глаз и терпение. Сумерки после заката, взгляд на север — и вы увидите ту самую очередь, только с другой стороны.
Читайте также
Чем смотреть на небо
Чтобы увидеть цепочку спутников, техника не нужна — хватит глаз. А вот чтобы отличить блик обломка от планеты и разглядеть кольца Сатурна, пригодится оптика. Для первого сезона я советую бинокль 10x50: лёгкий, честный и никогда не лишний.
Пока нет комментариев