Спросите десять человек в индустрии, сколько платят за миллион прослушиваний, и получите десять разных чисел. Я специально свёл публикации за последний год: в одних для российской площадки называют девять тысяч рублей, в других — около пятидесяти. Разница в пять раз, и врать при этом никому не нужно.
Ставки за стрим просто не существует
Стриминг не платит за трек. Он собирает деньги подписчиков в общий котёл за месяц, забирает своё, а остаток делит пропорционально долям прослушиваний. Ваша доля пересчитывается каждый расчётный период и зависит от того, сколько наслушали все остальные. Потом из неё берут своё дистрибьютор, лейбл, соавторы.
Сам рынок при этом растёт. Выручка музыкальных стримингов в России за 2025 год выросла на 35% и составила почти 54 млрд рублей — это оценка J'son & Partners, о которой писали «Ведомости» в конце июля. Растёт котёл, растёт и число тех, кто в него льёт. Поэтому платформа — это витрина, а не касса.
На Западе это уже поняли
В июле Music Business Worldwide вышел с тезисом, который стоит повесить над столом: три главные мировые музыкальные компании перестали быть просто лейблами. Категория «прочее» в записи у Sony выросла с 447 млн долларов в 2020-м до более чем двух миллиардов в 2025-м. У Warner направление сервисов для артистов и расширенных прав в календарном третьем квартале 2025-го прибавило 64% год к году — во многом за счёт мерча воссоединившихся Oasis.
Свежий пример из Азии в ту же копилку: 7 августа SM Entertainment отчиталась за квартал — выручка выросла на 15,4%, концерты дали плюс 24%, мерч и лицензирование плюс 22%, а альбомы и цифровая музыка ушли в минус на 8%. Разворот везде одинаковый: деньги уходят из «продажи записи» в «продажу отношений с артистом».
Теперь про Россию: что из этого работает у нас
Живые выступления — самый честный канал
Тут у нас всё лучше, чем в стримингах. По итогам 2025 года продажи билетов выросли у всех крупных площадок: у «Яндекс Афиши» примерно на треть, у Ticketland и Ticketscloud почти на четверть, у Kassir — почти на 40%. Концерты дают около половины выручки этого рынка. Средний чек за три года подрос с 3 112 до 4 246 рублей.
Ловушка в том, что гонорар и доход — разные вещи. После аренды, звука, света, гонораров команде, рекламы и логистики артисту по разным оценкам остаётся от 10 до 30% сборов. Считайте не сумму на афише, а маржу с площадки. Иначе десять концертов подряд заканчиваются нулём и усталостью.
Мерч — но не «футболка с логотипом»
Мерч у нас упирается не в спрос, а в инфраструктуру. Международные витрины для прямых продаж вроде Bandcamp и Patreon формально живы, но вывод денег в Россию завязан на зарубежные платёжные системы и превращается в квест — планировать такой доход нельзя. Зато отлично работает связка «свой магазин или маркетплейс плюс тираж к туру».
И физика тут не про ностальгию, а про товар, который нельзя послушать бесплатно. Кассета, пластинка, номерной бокс, ноты, семплпак, PDF с разбором своей аранжировки — всё это продаётся тем, кто и так пришёл на концерт.
Синхронизация — самый недооценённый канал
Музыка в сериалах, рекламе, играх и на ТВ у нас платит понятными деньгами. По гайду Института музыкальных инициатив, малоизвестной группе за трек в сериале платят порядка 15–20 тысяч рублей, за рекламу — 50–100 тысяч; за известный трек ставка доходит до 250 тысяч. Кинокомпозитору за серию — 30–150 тысяч, за полный метр — от 200 тысяч до миллиона. Музыкальный редактор START в другом интервью называет схожий коридор: от десяти тысяч до нескольких сотен тысяч рублей за лицензию.
Сверху идут отчисления РАО за авторские права и ВОИС за смежные — они капают, пока проект показывают. Чтобы попасть в эту воронку, нужны три вещи: чистые права без спорных соавторов, готовые инструменталы и стемы, и умение ответить редактору в течение дня, а не недели. Холодная рассылка «всем адресам» не работает — работает одно письмо конкретному человеку.
Сессионная работа — скучно и стабильно
Записать партию, сыграть на чужой сессии, сделать аранжировку, спеть бэки. Порядок — тысячи рублей за студийную смену, заметно больше за выезд на мероприятие. Это не карьера мечты, но это единственный канал, где доход зависит от загрузки и репутации, а не от алгоритма. Многие артисты, которых вы считаете «живущими с музыки», живут именно с неё.
Прямая поддержка — считается не в стримах, а в людях
Российские платформы поддержки авторов работают без выкрутасов: подписка, разовый донат, закрытый контент, вывод на карту. Комиссия площадки — около 12%, и это честная плата за то, что деньги реально доходят. Здесь важна не аудитория, а её плотность: сто человек, которые платят по 300 рублей в месяц, дают больше, чем сто тысяч случайных прослушиваний.
Что сделать на этой неделе
Первое — выписать все свои источники дохода за последние полгода в один столбик и посчитать, сколько каждый принёс на самом деле. Второе — собрать папку для синхронизации: три лучших трека, инструменталы, стемы, один абзац про правообладателей. Третье — придумать один физический предмет, который вы можете продать на ближайшем концерте. Четвёртое — открыть страницу поддержки, даже если пока туда никто не придёт.
И самое важное: перестать мерить успех прослушиваниями. Цифра в дашборде — это не деньги, а вероятность денег. Иногда она вообще ничего не значит.
Разборы по каждому каналу — что писать редактору, как считать смету тура, из чего собирать мерч — я выкладываю на schmusic.ru и здесь, в ленте. Пишите в комментариях, какой канал разобрать подробно: сделаю следующий текст по вашему запросу.
Пока нет комментариев